24 Мая 2017
МОСКВА 01:37
бЕРН 00:37
$ 56,49
€ 63,17
Premium
Sponsors
410

Наши люди в Швейцарии. Лада Умштеттер: за кулисами музейной жизни


Наши люди в Швейцарии. Лада Умштеттер: за кулисами музейной жизни

В октябре 2017 года будет 10 лет с тех пор, как Лада Умштеттер (Lada Umstätter) заняла пост директора музея изобразительных искусств в городе Ла Шо-де-Фон (le Musée des beaux-arts de La Chaux-de-Fonds), что в кантоне Невшатель (Canton de Neuchâtel). По-французски говорят, что это город трех «С»: здесь родился Шевроле (Louis-Joseph Chevrolet), Сандрар (Blaise Cendrars) и Корбюзье (Le Corbusier).

"Лада Умштеттер - директор музея изобразительных искусств в Ла Шо-де-Фоне. Швейцария. Фото Pablo Fernandez"

Порталу SWISS-RUS в лице Ольги Кузнецовой удалось взять интервью у Лады, которая всегда открыта к общению, к конструктивному взаимодействию. Лада, человек мягкий, эмоционально тёплый, увлекающийся, «жадный» в своей любознательности, множество дел везёт на своих плечах. А в условиях пунктуальной Швейцарии, которая, как ни странно, грешит затягиванием любого собрания ради компромисса, который устроит всех, порою, сложно сделать то, что запланировано. Но Лада старается успевать всё, отвечает на любой запрос, планов у неё громадьё, и в глазах сверкает творческий задор.

Как Ладе, родившейся в Москве и закончившей МГУ, удалось не просто переехать в Швейцарию, но также сделать там свою карьеру по специальности? В нашем интервью Лада рассказывает эту историю и что стоит за этим.

Переезд в Швейцарию

SWISS-RUS: Каким образом Швейцария появилась в Вашей жизни? Когда и как состоялся переезд в Швейцарию?

Лада Умштеттер (ЛУ): Это один из самых сложных вопросов, как это ни парадоксально. Я родилась в Москве. Училась в МГУ на истории искусства. Ранее я училась во французской школе, поэтому очень быстро стала заниматься французским искусством 20-го века, меня интересовало религиозное, католическое, искусство 20-го века: как соединяются современное искусство и католические догмы. Об этом писала свой диплом, потом свою диссертацию. Потом абсолютно случайно с французской темы попала на швейцарскую, на французскую Швейцарию, где тематика католицизма и католического искусства была очень важна, особенно в протестантской Женеве, где шло противостояние в отношении постройки новых церквей и развития, в плане искусства, определенных вещей.

Абсолютно случайно в 1993 году, когда я училась на 3-м курсе МГУ, я оказалась в Швейцарии. К тому времени я уже писала статьи о швейцарском искусстве. Я познакомилась с известной женевской керамисткой Клод Прессе (Claude Presset), которая была преподавателем в Академии художеств. В этот же момент, после многолетнего ремонта открывался в Женеве большой музей керамики и стекла. Они хотели сделать там учебную, дидактическую зону, где были бы показаны какие-то базовые вещи, например, чем отличается фаянс от фарфора. Это хотели сделать в форме игры, где можно на ощупь определять какие-то вещи. Она мне предложила, поскольку я искусствовед, вместе придумать проект на эту зону. Наш проект выиграл. Я приехала в Швейцарию за несколько месяцев до открытия этого музея, чтобы делать с ней эту дидактическую зону, которая до сих пор там существует. Я очень подружилась с ней и ее мужем, известным швейцарским скульптором Анри Прессе (Henri Presset). Планировала снять квартиру, но в итоге осталась жить у них дома. Вернувшись в Москву и потом работая в Америке, я больше не теряла с ними связь. В итоге Клод и Анри стали для меня швейцарскими родителями. Когда в конце 1990-х я думала о продолжении академической карьеры в Европе, они мне сказали, что если я хочу продолжать учебу в Женеве, то они гарантируют две вещи: жилье и еду. Я решила, что это момент для переезда. Я несколько лет у них жила и преподавала в университете. Это было потрясающее время: я встретила много интересных людей (писателей, художников), многому у них научилась, прежде всего, швейцарскому качеству – перфекционизму. Встают в 7 утра, начинают работать. Стиль жизни не соответствовал нашим представлениям о швейцарцах: дом открыт, ни разу не было, чтобы кто-то не зашел на обед или чайку попить. В 90-е годы мои родители не могли мне помогать деньгами. У Клод дом не в центре Женевы, а в зеленом районе. Нужно было добираться 20-25 минут на автобусе до центра или полтора часа пешком. Был период, в начале моего пребывания, когда я еще не получила зарплату, а никаких запасов не было, когда у меня не было двух франков на автобус, и я шла пешком. Когда я начала работать в университете, зарплата была отличная, еще родителям какие-то деньги посылала. Клод и Анри мне никогда не позволяли платить за жилье и еду. На базовые вещи я тратила очень мало денег. Я много путешествовала, не экономила.

В какой-то момент Женевский университет решил сделать семинар по швейцарскому искусству. Швейцарцы, как известно, одна из редких наций в мире, которая слишком скромно и даже плохо относится к своему собственному искусству, они его слабо знают и не уважают. Я объясняю это тем, что когда люди живут в долине, окруженной горами, они всегда хотят узнать, что за горами, а что у них в долине – это не так важно, несмотря на то, что эта страна дала миру известных художников, архитекторов, дизайнеров. Но каждый раз, когда я говорила, что занимаюсь швейцарским искусством, на меня удивленно смотрели и спрашивали – разве оно существует? Такого отношения невозможно представить ни в России, ни во Франции, ни в Германии. Все гордятся своими достижениями. Поэтому все специалисты по швейцарскому искусству – иностранцы, потому что они как раз ценят, понимают и изучают гораздо больше, чем даже студенты, которые изначально уже к этому презрительно относятся и хотят заниматься чем-то другим, более престижным и красивым в их глазах.

Поэтому, когда женевский университет решил сделать семинар по швейцарскому искусству, меня позвали приглашенным преподавателем сперва на год, потом еще на два. Затем я начала здесь вторую диссертацию, потому что первую делала в Институте искусствознания в Москве. В Женевском университете 6 лет я преподавала «Швейцарское искусство 20-го века» на отделении истории западного искусства, вела разные семинары по французскому и немецкому искусству. В Москве я специализировалась на западном искусстве. Русское уже пришло потом, как профессиональное хобби.

Через пару лет от начала моего преподавания я встретила моего мужа-швейцарца из Женевы. Нашу свадьбу праздновали у моих женевских родителей, в мастерской Анри.

Карьера

SWISS-RUS: Как сложился Ваш путь к креслу директора?

ЛУ: Во время моего преподавания я поняла, что видеть произведения искусства у себя за спиной, на экране, странно. И система швейцарского образования, в отличие от американского, дает мало отклика. Все будут ходить, записывать, нет ответной реакции студентов.

Поскольку у меня родители-музыковеды: мама много лет работала в театральном музее, потом директором в Шаляпинском музее, отец (отчим) - тоже. Мы с сестрами практически все время были в музее. Музей – это интересно: с одной стороны, это научная работа, с другой, это работа с конкретными предметами, с публикой; простым языком людям объяснять сложные вещи и придумывать серьезные научные проекты.

Как раз, когда я стала об этом задумываться, на конкурс было поставлено две должности. Это редко случается в Швейцарии. Здесь, в отличие от той же Франции, эти государственные должности очень надолго, их можно занимать по 20 лет. Осенью будет уже 10 лет, как я здесь. С одной стороны, это очень позитивно для музея, потому что можно успеть многое сделать. В отличие от той же Франции, где каждые 2 года они меняются. Это очень плохо, так как никакого серьезного проекта ты сделать не можешь. Но с другой стороны, минус, что такие посты объявляются очень редко, когда человек уходит на пенсию. На пенсию здесь, как вы знаете, нужно обязательно уходить, как бы хорошо ты ни работал, чтобы освобождать места.

И вот, в одно и то же время было два поста на конкурсе: в Женевском музее искусства и истории с множеством департаментов был пост главного куратора отделения пластических искусств (это крупный энциклопедический музей, типа Пушкинского в Москве) и пост директора музея в Ла Шо-де-Фоне. Я подала документы в два места. Это длительная процедура: выбирают досье, потом три собеседования. У меня был опыт преподавания в университете в Швейцарии, 2 года опыта работы куратором в Америке и многочисленные кураторские и издательские проекты в России и в Европе. Но я была уверена, что ни туда, ни туда меня не могут взять.

SWISS-RUS: Почему? По национальному признаку?

ЛУ: По двум вещам: первое - таких людей, как я, было очень много, второе – если у них будет выбор между швейцарцем и мной, довольно логично, что они выберут швейцарца. Хотя у меня и были разрешения, потому что я уже была замужем, но швейцарского паспорта еще не было. Но я решила попробовать. Я была уверена, что меня позовут на интервью, потому что я подготовила очень серьезное досье. Мой муж много лет занимался рерайтингом: он делал огромные досье для крупных культурных организаций, которые ищут деньги. Например, опера ищет деньги на постановку. Они к нему приходят, рассказывают в течение двух часов. А он им через две недели представляет досье с расписанным бюджетом и прочим на 50 страниц. Муж резюмировал многочисленные идеи, чтобы представить несведущим в этом спонсорам. Он получал свой процент. Муж тоже гуманитарий, заканчивал философский факультет, французскую и немецкую литературу. Он очень хорошо пишет и мне помог сделать досье с массой идей по развитию музея. Я была уверена, что меня пригласят только на первое интервью. Но я в одном и в другом музее дошла до последнего тура. Мне муж сказал, что мы не в Америке, чтобы тебя и там, и там выбрали, а ты передумала. Поэтому надо было принять решение. Было тяжело, можно было прогадать. Мы с мужем съездили в женевский музей, потом сели на поезд, приехали сюда, посмотрели. Муж сказал, чтобы я сделала, как мне хочется. Муж всегда был фрилансером и мог со мной переезжать, куда хочется. Я поняла, что я полюбила этот музей. В Женеве я сама вышла из конкурса. Они были абсолютно шокированы, такого никогда ранее не происходило, но я никогда об этом не жалела. По удаче, мне предложили должность здесь.

"Коллектив музея изобразительных искусств в Ла Шо-де-Фоне. Фото Catherine Meyer"​

Результаты за 10 лет

SWISS-RUS: В 2017 году исполняется 10 лет с тех пор, как Вы стали директором музея в Ла Шо-де-Фоне. Что удалось сделать за минувшие годы? Какие основные события Вы могли бы отметить?

ЛУ: Здесь у меня была огромная свобода много лет, мне удалось построить великолепную команду. 10 лет назад в ходе конкурса мне сказали, что у меня единственный минус. Им хотелось бы взять на должность человека хотя бы на 10 лет старше, так как эта должность требует опыта, а 35 лет – это маловато на пост директора. Я сказала, что я рада, что это главный недостаток, который вы нашли, потому что он исправляется: через несколько лет будет всё, как вы хотите. Они посмеялись. Когда я сюда пришла, практически все сотрудники были старше меня. Это была психологическая проблема – подстроиться под людей, которые намного старше. А сейчас почти все сотрудники младше меня. Постепенно всё сложилось, как мне надо. Кто-то ушел на пенсию. Я смогла открыть новые посты, нанять новых людей. Кадры решают всё – это мой девиз. У нас великолепная атмосфера, я могу на каждого положиться. Два года назад сделали капитальный ремонт, новые запасники, новый цифровой каталог. Сделали выставки, о которых говорила вся Швейцария, и выпустили книжки. Мы стали одним из самых главных музеев в швейцарском пейзаже и вывели музей на международный уровень, том числе, благодаря огромной работе с прессой. Я входила в списки «12 человек года в Швейцарии», «100 известных человек Швейцарии».

У нас мало денег, мы бюджетная организация, нужно что-то придумывать, чтобы найти деньги. Сейчас сменилась власть, и стало всё сложнее. Директор, который был до меня, был талантливым человеком, но предпочитал делать выставки для личного интеллектуального удовольствия и избегал заниматься администрацией и поиском денег. Я тоже это не люблю, но это приходится делать. Мы постоянно присутствуем в СМИ при условии, что у нас практически нет денег на рекламу. Эту стратегию, связанную с прессой, придумал мой муж.

SWISS-RUS: В чем она заключается?

ЛУ: Мы делаем пресс-релизы огромного размера 30-40 страниц, где описан каждый зал, где мы даем много картин, любую информацию можно взять из пресс-релиза и на сайте. Если звонит журналист и хочет со мной увидеться в субботу, воскресенье, в полночь, я встречусь и буду говорить, сколько надо. Они все знают, что от нас они быстро получат информацию.

"Обложка книги «Утопия повседневности. Обычная жизнь в СССР»"

Свежие достижения

SWISS-RUS: В Вашем музее 23 февраля прошла презентация Вашей новой книги «Утопия повседневности. Обычная жизнь в СССР» (L’Utopie du quotidien. La vie ordinaire en URSS), написанной в сотрудничестве с Женевьевой Пирон (Geneviève Piron) и с Радой Ландарь (Rada Landar). В чем принципиальная новизна данной книги? На каком языке она написана? На какую аудиторию она рассчитана? Рада – она «наша»?

ЛУ: Рада - моя двойняшка. Она искусствовед, мы вместе с ней учились. Она живет в Бостоне, работает в музее изобразительных искусств, занимается экскурсиями для взрослых и детей. Она дописывает диссертацию в Женевском университете на тему «хамства в советской литературе и живописи». Она славист и специалист по искусству авангарда. Мы книжку делали втроем: швейцарская славистка Женевьева Пирон, я и Рада, которая является основным куратором выставки Васильева «Советский гламур» и куратором нашей выставки «Советские предметы». Книга на французском. Каждая глава книги раскрывает какую-то область жизни: дом, детство, свои и чужие, достижения…. Тест иллюстрируется предметами и фотографиями того времени из частных архивов, профессиональных фотографов, иностранцев, которые приезжали в Советский Союз. И плюс литературные цитаты. Многие советские реалии не имеют визуального изображения. Никому не приходило в голову фотографировать очереди либо пустые полки магазинов. Такие фотографии либо отсутствуют, либо конца 80-х – начала 90-х годов, когда все поняли, что нужно быстро ухватить эту реальность, которая уходит. Но зато в литературе такие реалии были описаны.

И мы дополнили каждый образ картинкой, текстом и литературной цитатой. Мы приоткрыли материальную реальность через литературу. Мы раскрываем это для иностранного читателя. В конце книги есть глоссарий: «косить от армии», «штамп в паспорте», «Чебурашка», «Буратино», «сбор макулатуры»… Мы выбрали 70 понятий, которые все советские люди знают, но они загадочные для иностранцев и для российского молодого человека. Книга рассчитана на широкую аудиторию: на всех, кто интересуется советской и российской историей. Она была бы интересна российскому молодому читателю. Но это еще вопрос – будем ли мы переводить книгу.

Проблемы бюджета и взаимоотношений с властями

SWISS-RUS: Вы говорите, что у Вас бюджетное учреждение и сложная ситуация с деньгами. Как Вы решаете эту проблему?

ЛУ: Музей живет на городской бюджет: зарплаты сотрудников, ремонт, отопление, вода. Мы зависим от финансовой ситуации города. Последние два года она очень плохая. В этом году наш бюджет понизился на 35% - это огромная сумма. Бюджет не может понизиться на зарплату или отопление. Но понижается на выставки, публикации. На каждый проект мы ищем спонсоров, с которыми мы обсуждаем только размер и место их логотипов, информируем о содержании выставки. Мы не позволяем спонсорам влиять на содержание выставки.

SWISS-RUS: Почему финансовая ситуация ухудшилась? В чем сложность взаимодействия с властями?

ЛУ: Мы – городской музей, берем из бюджета города, а город связан с кантоном Невшатель. Во-первых, изменилась система налогообложения. Во-вторых, ушло несколько крупных налогоплательщиков – крупных часовых предприятий, которые изменили локализацию. Кантон потерял большие суммы. В начале 2015 года у города вдруг оказался огромный дефицит в 16 миллионов (CHF). В течение года нам несколько раз меняли бюджет. И еще сменилась власть. 8 - 9 лет у меня был один начальник городской культуры – «коммунист», из Рабочей народной партии. Она очень сильна в этом регионе, потому что это индустриальный город, много рабочих. Мой бывший начальник был потрясающим, сам ходил в музей, во всем старался разобраться. Будучи поваром, он понимал, что не всё знает, он задавал вопросы и прислушивался к мнению специалистов. Сейчас руководство изменилось и ситуация стала сложнее. Ситуация в городе тоже очень сложная в связи с острой нехваткой денег в городском бюджете. Всем бюджетникам города уменьшили зарплату, подняли налоги. Мы будем получать на 10% меньше, что невиданно в Швейцарии, обычно, когда работаешь, зарплата поднимается, а не уменьшается. Мало того, если человек будет увольняться, а сейчас многие подумывают увольняться, их не будут заменять, будут замораживать все посты. Работа будет на плечах тех, которые остались. А потом опытные люди уйдут. Года через три все городские службы начнут работать проблематично. Нужно будет нанимать, пойдет молодежь после университета, учить их будет некому. Будет сильное падение качества.

"Реклама выставки "Утопия повседневности. Советские предметы 1953-1991" в центре города Ла Шо-де-Фон. Фото Olga Kuznetsova"

Сравнительный анализ жизни швейцарских и российских музеев

SWISS-RUS: Можете ли Вы сравнить «условия жизни» российских и швейцарских музеев? Преимущества и недостатки?

ЛУ: Плюс российских музеев в том, что все понимают, что это важная работа, и она требует определенного количества профессионалов. Поэтому в любом российском музее много рабочих мест. В Швейцарии музей держится на нескольких людях, и они стараются работать с какими-то приглашенными специалистами, «почасовиками», что неидеально в плане создания команды, работы над проектом, бюджета. Но вторая сторона медали: в российских музеях много рабочих мест, но зарплаты очень маленькие, на них жить невозможно. В то время как в швейцарском музее даже уборщица получает большую зарплату, на которую она прекрасно может жить, и потом у нее не будет никаких проблем ни с пенсией, ни со съемом квартиры. И второй плюс по сравнению с российскими музеями: в Швейцарии ни одна государственная структура не может не поставить должность на конкурс. Это будет комиссия из нескольких специалистов, где будут выбирать человека по его профессиональным качествам. И эту процедуру ты избежать не можешь, так как государственные структуры работают на наши налоги. В России это тоже государственные деньги, но нет никаких конкурсов на должности, как происходят эти назначения, особенно на руководящие должности, не понятно.

Ещё большая разница в том, что в России с 1990-х годов один музей другому дает вещи только за плату. В Швейцарии, если мы делаем выставку, и нам нужна картина из центра Помпиду, мы должны сообщить о наших музейных условиях (климатические, безопасность и т.д.), мы заплатим за страховку, транспорт, администрирование, но центр Помпиду не попросит у нас за эту картину пять тысяч евро, потому что это нормальная практика обмена вещами в целях официальных выставок. Когда мы даем наши вещи в Японию, в Испанию, мы ничего не тратим, но мы и ничего не зарабатываем. А в российских музеях, помимо обязательных трат, которые есть у всех, на этом зарабатывают деньги. Третьяковка берет от трех до пяти тысяч за одну картину. И если выставка, на которой представлено пятьдесят - шестьдесят картин, цена на это – невообразимые деньги, не считая денег на страховку, транспорт, организацию. Поэтому мало выставок русского искусства. Это проблема сотрудничества музеев. В 90-е годы, когда не было денег, страна только открылась для мира, заграница была готова платить. Это начал Эрмитаж, но потом это стало нормой для всех музеев. В Европе мы стараемся друг друга поддержать. Только один представитель музея приезжает для контроля. Это позволяет сэкономить на билетах, гостинице.

Образовательные проекты

SWISS-RUS: С 1 января 2017 года в Швейцарии вступил в силу ряд новых законов, в том числе Закон о дополнительном образовании (Loi sur la formation continue / Weiterbildungsgesetz). Согласно закону, власти будут поддерживать специальные образовательные проекты, направленные на подготовку к поступлению в вузы, и отдельные исследования в высших федеральных школах. Занимается ли Ваш музей образовательными проектами? Сможете ли Вы использовать силу нового закона в своей работе?

ЛУ: Нужно будет внимательно изучить закон, чтобы понять, сможем ли его использовать. Все зависит от того, как себя подать. Надо взвешивать, насколько это оправдывает вложения сил, средств и времени. Мы занимаемся образовательными проектами через два типа людей: с одной стороны, это стажировки для будущих искусствоведов, реставраторов, музейщиков (в хранении, в подготовке выставок, на монтаже и т.д.), мы принимаем несколько стажеров в год и платим им деньги, хотя обычно в Швейцарии стажировки бесплатные. С другой стороны, через гражданскую службу – «сивилистов» / service civil – гражданский/, те, кто не хотят служить в армии, вместо этого они должны отслужить чуть больший срок на службе обществу. Они могут это делать в больницах, домах престарелых, в детских садах и в культурных организациях. Наш музей является частью программы гражданской службы.

SWISS-RUS: Вы могли бы быть директором узкоспециализированного музея, как часов или краеведческого музея, где не надо делать выставки?

ЛУ: Да, я смогла бы найти другие возможности работать с публикой: мастерские, кружки..., чтобы привлекать людей. Но выставки для меня - интересная и важная часть работы, и мне бы не хотелось это терять. Мы первыми в Швейцарии стали делать экскурсии для холостяков: раз в месяц экскурсия, каждый раз на разные темы, и туда приглашаются только холостые люди – мужчины и женщины. Это всё бесплатно: мы им дарим аперитив, они открывают для себя музей, могут общаться. Мы не заменяем собой агентство брачных услуг, но создаем платформу для встреч интересующихся искусством людей. Это пользуется огромной популярностью.

"Выставка «Утопия повседневности. Советские предметы 1953-1991». Фото Olga Kuznetsova"

Планы на ближайшее время и отдаленные

SWISS-RUS: Какие у Вас планы на ближайшее время?

ЛУ: Летом 2017 года, после окончания трех советских выставок («Утопия повседневности. Советские предметы 1953-1991», «Советский гламур. Высокая мода в СССР из коллекции Александра Васильева», «Владимир Соколаев. Репортер будней»), будет выставка современного искусства, которая будет называться, скорее всего, «Реплика». Это игра слов. С одной стороны, «реплика» - это авторская копия картины, что было распространено в 18-19 веках, когда автор рисовал одну и ту же картину 2-3-4 раза. С другой стороны, «реплика» - в театре ответ на какое-то слово. Выставка «Реплика» будет говорить о постмодернистском искусстве, которая будет работать с тем, что уже было: пытается «вступать в диалог» с каким-то искусством, например, нарисовать Джоконде усы. Это будет связано с западным искусством 20-21 века.

В ноябре начнется «Биеннале современного искусства». Так происходит каждые два года на протяжении уже 150 лет: каждый художник должен привезти три своих работы. Залы заполняются различными работами, как «блошиный рынок». Мы отбираем для выставки лучшие работы, показываем современное швейцарское искусство.

SWISS-RUS: Какие мероприятия, помимо трех «советских» выставок, организованы по случаю революций 1917 года?

ЛУ: У нас огромная программа на протяжении выставки до 30 апреля: демонстрация фильмов Рязанова, чтение стихов Чуковского и Маршака для детей, концерт советской эстрады 1960-70-х годов, чтение стихов поэтов-шестидесятников Вознесенского, Евтушенко, Ахмадуллиной, спектакль театра марионеток с использованием стихотворений Маршака, лекции, экскурсии, вечера игр… Каждый день есть какое-то мероприятие (брошюра на 60 страниц.). Мы собирали представителей театров, кинотеатров, клубов и придумывали, как они могут участвовать в наших мероприятиях.

SWISS-RUS: Хотели бы Вы проработать на нынешнем месте работы директором музея до пенсии или предпочли бы что-то поменять? Почему и когда?

ЛУ: Не уверена, что я хотела бы еще 20 лет оставаться на одном месте. Я очень люблю этот музей и нашу команду. Мы здесь многое сделали, но, конечно, будут интересны новые цели и задачи. Я уже 10 лет здесь работаю – это уже немало, можно подумать о чем-то другом и дать возможность развивать все достигнутое людям со свежими идеями. Но это пока в теории.

Причины успеха иностранки в Швейцарии

SWISS-RUS: Что лежит в основе Вашего успеха: иностранка по происхождению стала директором швейцарского музея?

ЛУ: Во-первых, мне повезло. Во-вторых, мне помогает глобальная толерантность, открытость, искренность и ответственность, что сформировано моей семьей. Еще успех в том, что я не пытаюсь полностью подстроиться и потерять свою идентичность. Люди могут видеть, что позитивное я могу принести, и это не только знания и умения, но и что-то иное, чего нет в здешних кандидатах. И еще один важный элемент успеха, что я женщина. Эта страна достаточно патриархальная, здесь женщины получили право на голосование позднее всех в Европе, в 1971 году. Это значит, что в руководящих должностях еще очень мало женщин, по сравнению с другими развитыми странами. И факт, что я иностранка и женщина, мне помогает оказываться в миллионах всяких статистик, комиссий, жюри, я вдвойне экзотика.

SWISS-RUS: Таким образом, они проявляют свою толерантность в отношении женщин и иностранцев?

ЛУ: Да. Конечно, хотелось бы думать, что я такая гениальная, но это не совсем так.

Роль семьи

SWISS-RUS: Ваша девичья фамилия Мамедова, у Вас восточные корни?

ЛУ: Я типичный продукт Советского Союза. Во мне намешано миллион кровей: еврейская, русская, азербайджанская и много других. Мой папа, с которым мама развелась, когда мы с сестрой были совсем маленькие, вырос в Баку, в русско-азербайджанской семье. Его мама предпочла ему дать азербайджанскую фамилию и национальность, думая о его карьере в Баку. А он этим никак не воспользовался и поехал учиться на актерском факультете в Москве в ГИТИСе. Моя мама взяла его фамилию и мы, чтобы избежать бюрократическую волокиту, остались Мамедовыми после развода родителей. Эта фамилия мне не очень дорога, так как своего папу я последний раз видела 40 лет назад, и он никак не участвовал в нашей с сестрой жизни все эти годы. Именно поэтому я с легкостью поменяла фамилию после свадьбы.

SWISS-RUS: Что Вас сформировало как личность и как специалиста?

ЛУ: Было несколько важных вещей, которые меня сформировали. Прежде всего, женщины нашей семьи, моя бабушка Александра Талисман, которая рано защитила диссертацию, руководила крупной лабораторией, была ученым, специалистом по стройматериалам, изобретателем водонепроницаемого бетона в тяжелых сейсмических условиях. Для нее работа была очень важна. Я усвоила, что обязательно для жизни нужно иметь любимое дело. Семья, дети, муж – это важно, но работа занимает большую часть жизни, и чтобы жизнь удалась, надо, чтобы было интересно. Родители всегда нас с сестрой поддерживали, что бы мы ни хотели делать. Вторая вещь: глобальная открытость миру и людям, люди это чувствуют. У меня толпы приходят на экскурсии.

"Выставка фотографий Владимира Соколаева в музее изобразительных искусств. Ла Шо-де-Фон, Швейцария. Фото Olga Kuznetsova"

В 55 лет, когда бабушка руководила крупной лабораторией, мы с сестрой родились, мама развелась с мужем, у дедушки был инфаркт, бабушка ушла с работы и стала бабушкой. Все были в шоке – как можно бросить дело твоей жизни?! Бабушка стала идеальной бабушкой: готовила нам разносолы, шила нам всю одежду, занималась нами. Мама смогла продолжать работу, свою жизнь, потому что бабушка взяла абсолютно всё на себя. И ни разу за всю свою жизнь она не сказала, что из-за нас что-то у неё не удалось. Бабушка говорила, что ненавидит готовить, но она это делала, потому что любила людей, для которых она это делала. Она была исключительно ответственный человек. Она принесла в жертву очень многое ради близких людей.

SWISS-RUS: Что Вы могли бы еще рассказать о своей семье?

ЛУ: Когда в 2010 году наш музей оказался в очень сложной ситуации из-за сорвавшейся за три месяца до начала выставки, мой муж сделал фантастический проект. Потом это было названо одной из лучших выставок Швейцарии 2010 года. Моему мужу это ужасно понравилось, и он в итоге полностью к этому перешел. Он стал независимым куратором: придумывает выставки и предлагает их самым разным организациям. У него всегда это на грани литературы и искусства, потому что его интересует изображение и текст. Много лет назад он делал веб-сайты для разных организаций. Он, как фрилансер, всегда выбирал, что ему интересно.

Мы уже привыкли, что по деньгам у нас то густо, то пусто. У нас нет машины, ездим на автобусе и на поезде. У меня в Швейцарии никогда не было машины, я не вожу вообще. Муж, если надо, арендует машину. Мне до работы 20 минут пешком.

В свое время я тоже хотела уйти из университета и стать фрилансером – куратором выставок, но я поняла, что это вообще не мое. Это «советские, наши дела»: я каждый день думала, что завтра мы будем жить в картонной коробке, у нас не будет денег, заказов… Мой муж не нервничает, он всю жизнь так работал. А мне надо было искать постоянную работу. Лет 12 назад мне предложили работу в банке, чтобы работать с русскими клиентами. Причем я не экономист, а искусствовед. Мне сказали, что у меня диссертация, знаю языки. Вначале из-за отсутствия опыта мне предложили зарплату гораздо меньше, чем обычно предлагают на этой должности, причем предупредили, что это только в начале работы. Таких денег я никогда не видела, я не знала, что такие огромные зарплаты могут быть. Я хотела идти на эту работу, но муж сказал, что через два месяца мне эти деньги будут не в радость. В итоге я отказалась от этой работы. У нас такая семейная политика, и нашу дочку так воспитываем: главное – чтобы было интересно, и чтобы ты любил по-настоящему дело, которым занимаешься.

Мы, как и большинство швейцарцев, снимаем жилье. В Швейцарии пенсионная система позволяет иметь нормальную пенсию, при которой ты сможешь снимать квартиру, жить нормальной жизнью. У меня мысли иметь собственное жилье появились только тогда, когда у нас появилась дочка, которой сейчас 2,5 года. Думаю, что хотелось бы что-то оставить ребенку.

Малая родина

SWISS-RUS: Как часто Вы ездите в Россию и зачем?

ЛУ: В Россию езжу раз в год повидать друзей, купить новые книжки, походить по музеям, театрам.

SWISS-RUS: Рассматривали ли Вы для себя вопрос возвращения в Россию?

ЛУ: Последние десять лет не рассматривала. Мне бы хотелось работать в своей области и заниматься в России тем, чем я занимаюсь в Швейцарии. В Россию возвращаться не хочу, поскольку там нет прозрачных конкурсов на важные должности, нет четкой процедуры выбора кандидатов и также на зарплату очень сложно прожить с семьей. К тому же я не поддерживаю многие политические ситуации, которые происходят в России и законы, которые там принимаются с невиданной скоростью. Мне бы хотелось, чтобы моя семья и мой ребенок жили в правовом государстве, которым Россия пока не является.


Оставить комментарий без регистрации
Все поля, отмеченные звёздочкой, обязательны для заполнения
Блоги
141
Что делать нам с любовью нашей?
Сергей Венедов
Сергей Венедов
Независимый эксперт, Женева
162
Слепота глухих или сезон мошкары
Сергей Венедов
Сергей Венедов
Независимый эксперт, Женева
189
Гербы и флаги в Швейцарии
Ольга Кузнецова
Ольга Кузнецова
Клинический психолог
226
Право на ложь
Сергей Венедов
Сергей Венедов
Независимый эксперт, Женева

компании
Издательство "ОЛМА Медиа Групп"
ОАО «Завод «Копир»
Leyat Sarl
ОАО «НИИ «ФЕРРИТ-ДОМЕН»
Швейцарские часы
все о швейцарских часах
PATEK PHILIPPE

Партнеры портала